- Я это и хотел предложить, - с облегчением произнес Зарядин. - Я быстро, тридцать минут туда, минут семь-восемь на сборы, и еще десять назад. А экипаж отбуксируют позже.

- Нет, так дело не пойдет. Разве можно отпускать его одного? Я с ним пойду. Присмотрю, надежнее будет, - Лукин с вызовом смотрел на Шарова. Попробуй, прикажи остаться. Тут речь о жизни идет.

- А воздух? - Зарядин был явно не в восторге от перспективы иметь попутчиком подпоручика .

- У вожатого возьму.

Шаров не стал возражать. Пусть идет. Без него просторнее жить, просторнее и помереть будет, если что.

Торопливо, опасаясь, что начальник сообразит, что и сам может пойти с Зарядиным, Лукин управился с дыхательными трубочками.

- Я мигом, Иван Иванович. Не сомневайтесь.

Сам, вероятно, сомневался.

Шаров не стал смотреть вслед. Вернутся - значит, вернутся, нет - так тому и быть. Лишайники Орсеневой получат дополнительно семьдесят килограммов превосходной органики. Плюс вожатый.

А вожатый, похоже, спал. Инъекция успокоила его, сняла боль, лишила забот. Шаров позавидовал. Ничего, скоро и он узнает, что за сны в том сне приснятся.

На удивление было тепло. Паровой фонтан начал никнуть, оседать, иней облепил снаружи экипаж, застилая обзор. И не продышать окошечка.

Он закрыл глаза, пробуя задремать. Шипение пара - вьюга, где-то вдалеке лошади, сани, колокольцы, смех и веселье. А ну него ангина. горло, велено оставаться дома и пить противную микстуру. Лакрица.

Шум стал явственнее, пришлось открывать глаза. На Зарядина непохоже прошло всего двадцать минут.

Дверца экипажа распахнулась, кто-то незнакомый заглянул, и, не сказав ни слова, исчез. Может, видение?

Видение оказалось настойчивым. На этот раз оно приняло облик Александра Алексеевича Ушакова, первого вожака марсианских территорий.

- Как же это? - Ушаков был непритворно озабочен. - Авария? И где остальные?