- И у него нет страшной болезни его отца?

- Нет, цесаревич Николай совершенно здоров, - бедняжка, наверное, искренне считает, что император Алексей скончался от гемофилии. Почему нет? Она же не служит в Департаменте.

- Там, в бумагах с Земли написано, что цесаревич хотел сделать вас бароном.

Ну вот, и до Марса дошли слухи.

- Баронами рождаются, Надежда Александровна.

- Просто Надя.

- Хорошо, Надя.

- Я знаю, цесаревичу этого не позволил регентский совет. Но потом, когда он коронуется?

- Подождем и посмотрим, Надя. Вы давно на Марсе?

- Четыре года. Как папу сюда направили, так мы с мамой здесь и живем. Четыре года - это много?

- Ну...

- Говорят, что если пробыть на Марсе пять лет, то потом невозможно вернуться на Землю. Тяжесть придавит.

- Какая в вас тяжесть, Надя. И потом, разрабатываются новые методы приспособления. Да, какое-то время тяжело, но потом все входит в норму.

- Я тренируюсь. Знаете, кольчугу ношу, нет, не сейчас, - она поймала взгляд Шарова,- гимнастикой занимаюсь, на охоту с папой хожу. Это ведь поможет?

- Безусловно.

- Это вы так говорите. Успокаиваете.

- Я не врач, но думаю - движение никому не вредит. Физическая культура. Mens sana in corpore sana.

- Надеюсь,- вздохнула Надя.

Шаров осмотрелся. На них не то, чтобы глазели, но искоса поглядывали. Замкнутое общество. Запасаются темой для пересудов. Офицер, беседуя с дамами и, особенно, с девицами, вести себя должен сообразно правил общества, не допуская громкого смеха, излишне вольных жестов, двусмысленных выражений и прочих действий, кои можно было бы злым языкам толковать превратно.

- Конечно, вам скучно, - Надя понимающе вздохнула. - Вы привыкли к великосветскому обществу, а мы здесь все - кухаркины дети. Кроме меня, я кухаркина внучка, - она с вызовом посмотрела на Шарова. Продукт великих перемен, здорового движения нации, обновление аристократии.