- Нравится? - Барышня покинула рояль и присела рядом с ним на диванчик. Тот и не скрипнул.

- Нравится.

- Это моя работа.

- Очень нравится, - Шаров не лукавил. - Крепко написано. Школа Лазаревича?

- Угадали,- барышня смотрела на Шарова с неподдельным интересом.- Или вы знали?

- Что знал?

- Лазаревич - мой учитель.

- Вам нравятся его работы?

- Я говорю не в переносном, а в буквальном смысле. Он дает мне уроки живописи.

- Вот как? - непохоже, чтобы она шутила.

- Я - Надежда Ушакова, дочь Александра Алексеевича.

Дочь первого вожака Марса? Тогда понятно. И раньше понятно было, а сейчас еще понятнее.

- А музыке кто вас учит?

- Рахманинов. Только я неважная ученица.

Девушке было лет семнадцать, и милая непосредственность, с которой она говорила о своих учителях, не раздражала, напротив, казалось, так и должно Лазаревичу и Рахманинову учить это диво.

- А про вас мне папа рассказывал, он на вас материал с Земли получил. Вы - капитан Шаров, лучший в своем роде, правда?

- Каждый из нас в своем роде многого стоит, - Шаров и не пытался разгадывать планы первого. Разве не может он заинтересовать юную барышню сам по себе? Все же офицер, новое лицо. Имеет он право потешить себя иллюзией обычной жизни?

Конечно. Конечно, нет.

- Вы действительно видели цесаревича? Я имею ввиду - близко? Разговаривали с ним?

- Как с вами, - вот теперь понятно. Девушка мечтает о прекрасном принце. Дочь вожака - монархистка. Парадокс? Среди молодежи приверженцев монархии становится больше и больше. Скоро департамент сочтет это проблемой и начнет решать. Ладно, что это он все о плохом да о плохом.

- Он действительно красив, цесаревич? Я спрашиваю, как художница, поспешила добавить девушка, краснея.

- Вероятно. Я не ценитель мужской красы. Нормальный, хороший мальчик. Ему всего четырнадцать лет.