- Простите, - товарищ директора по науке взял себя в руки. - Что-то я не того наговорил.

- Ничего страшного. Значит, утечка сведений отсюда исключается?

- Во всяком случае я не представляю такой возможности. А что, имеет место?

- Имеет. Только это секрет.

- Понимаю... - Семеняко посмотрел на санитарного ответственного.

- Он допущен, - успокоил магистра Шаров. Бо-ольшой такой секрет, секрет на весь свет.

- Если вы хотите видеть академика...

- Хочу? Это моя обязанность, - все, что я делаю здесь - обязанность. Здесь и в любом ином месте.

- Тогда позвольте мне представить вас академику. Ваш провожатый... Академик иногда бывает резок.

- Я подожду вас в музее, - с готовностью согласился Зарядин. - Он здесь, рядышком, в фойе конференц-зала.

Академик Шарова не узнал. Еще бы. Сколько лет прошло - пятнадцать? Нет, двадцать один. Не люблю арифметику. Слишком точная наука.

- Пополнение? На укрепление научных сил?

- Нет, - поспешил представить Шарова магистр.

- А... Департамент... Наукой заинтересовались?

- У нас всем интересуются.

- Широкий профиль? Похвально, похвально. Может быть, просветите старика, а то бьюсь-бьюсь который год, а до сути добраться не могу.

- К вашим услугам. Если вопрос мне по силам.

- По силам, по силам. Вы ведь доки. Так вот: почему Луна не из чугуна?

А он шутник, академик. И даже фрондер - вместо обязательного портрета Ломоносова повесил англичанина.

- Интересуетесь? Это сэр Исаак Ньютон. Не последний человек в мире науки, поверьте.

- Нисколько не сомневаюсь.

Портрет был неплох. Настоящий портрет, не олеография. И смотрел сэр Исаак с грустью - вот и ему пришлось хлебнуть Марса. Не думал, не гадал, и надо же... От сумы, тюрьмы и Марса никогда не зарекайся. Действует атмосфера кабинета. Раньше, двадцать лет назад, попасть в лабораторию Леонидова было мечтой любого студента, легенды о Леонидовских пятницах ходили самые невероятные. Сбылась мечта. Как всегда, не так и не тогда.