- Вы способны шутить...

- Какие уж тут шутки, Надя. Убытки, а не шутки. Экипаж пропал. Скверно, - скверной была попытка скрыть растерянность и страх.

- Вы по-прежнему считаете, что не следует арестовывать Зарядина? трезвый голос Ушакова возвращал к действительности. Подумалось, что теперь-то первый вожак рад, что не предоставил свой личный экипаж.

- Нет, не считаю. Но допрашивать его буду только я. Я, и никто другой.

- Разумеется, разумеется. Уберите его.

Свитские сноровисто заломили руки санитарному ответственному.

- До моего допроса он не должен подвергаться никакому воздействию, Шаров избегал смотреть на Зарядина. А надобно бы привыкнуть. Не впервой. Далеко не впервой.

- Не тревожтесь. Сохранность - как в Имперском банке.

Обнадеживающе. Теперь на Шаровском счету тридцать четыре червонца и санитарный ответственный. Гарантируется возврат в момент обращения. Процветание и неколебимость из поколения в поколение. Только для расово безупречных лиц.

Обездвиженного Зарядина перекинули через седло. Терпи, не то терпел, на Марс за так не попадают.

- Необходимо просеять все вокруг. подобрать каждый обломок, каждый винтик, - привычка есть натура первая. Сейчас Шаров и не чувствовал себя, но именно такой, нечувствительный, он был лучшим работником Департамента. Осушишь, бывало, руку, ударив нерасчетливо шашкой по чучелке - уже потом расскажут, на что темляк нужен, - и ходишь с немой рукой полдня. Сейчас он весь - немой. Деревянный. И потому - особенно деятельный. Непобедимый Ванька-встанька. Без химер совести, порядочности, чести. Кадр, решивший всё, раз и навсегда. - Выделите необходимое количество людей, чтобы управились до захода солнца.

- Что-нибудь еще? - Ушаков почувствовал перемену. Улыбки кончились.

- Мне нужно в город, срочно.

- Я вас отвезу, - Надежда вновь оседлала парокат. Дева, отданная дракону во спасение града.