- Семьдесят четыре, - Зарядин ответил сразу, без запинки. Таблица умножения на пять.

- А в Алозорьевске?

- Постоянный штат - две тысячи четыреста человек. Ну, еще, конечно, люди из рабочих поселков бывают, поселенцы...

- И много их, рабочих поселков?

- Вот этого не скажу. Не мой уровень. Про десяток слышал, а сколько всего... Тысяч шесть, приблизительно.

Ладно, ограничимся пока шестью тысячами четырьмястами подозреваемыми. Минус единица. Лицо, называющее гибель людей замором, вне подозрений. Пока.

Магистр Семеняко оказался за дверью номер четырнадцать.

- Вот, видите, пакость какая, - он показал Шарову баночку. - Наши медики дали. Руки болят. Кожа трескается, и заживать не хочет.

- Правда? - Шаров внимательнее посмотрел на руки магистра. Не хватает еще лишай подцепить.

- Нет, это не заразно, - Семеняко перехватил взгляд капитана. Наверное, из-за контакта с металлами.

- Какими металлами? - Шарову стало неловко. Хорош, нечего сказать. А еще докторский сын.

- Моя тема. Естественное перемещение. Удивительный феномен, знаете. Вот уран, например. Исчезает невесть куда, а на его место, опять же невесть откуда, перемещается свинец. И это безо всяких генераторов, молний, тихо и незаметно.

- Очень интересно, - покривил душой Шаров.

- Энергия, безусловно, расходуется, но внутренняя. Добраться до нее, извлечь, заставить работать - задача, достойная русской науки,- Семеняко обернулся на портрет Ломоносова, висевший над столом.

- Насчет науки, - Шаров решил, что одной речи за день достаточно. Какие работы ведутся здесь, в Алозорьевске?

- В основном, прикладные, связанные с освоением. В перспективе, когда мы получим статус отделения Академии, сможем заняться и фундаментальными вопросами, но сейчас от нас ждут практической отдачи, быстрой и эффективной.

- А поподробнее?

- Прежде всего, лаборатория Орсеневой...